Молодая хантыйская художница Анна Нахрачева рассказала, как духовная культура стала ее источником вдохновения и дорогой к познанию себя

5 марта в Санкт-Петербурге в Музее Арктики и Антарктики молодая хантыйская художница Анна Нахрачева проведет лекторий, посвященный образу женщины Севера. А на следующий день в Юношеской библиотеке имени А.П.Гайдара на Петроградской стороне откроется выставка ее работ. Картины Анны Нахрачевой выставлялись в Российском этнографическом музее, экспонировались на «Сокровищах Севера», в ближайшие месяцы они также будут представлены на конференции «Реальность этноса». В конце прошлого года художница получила премию губернатора Югры в области изобразительного искусства имени Геннадия Райшева. При этом Анна – самоучка, за ее плечами нет специализированного образования, но есть  глубокая погруженность в национальную культуру. Анна Нахрачева в своих работах рассказывает о женском мире обских угров, о месте человека и о глобальных ценностях. Ее картины полны мистики, той самой, которая является естественной частью жизни ханты и манси и о которой почти ничего не знают в мегаполисах. Сегодня Анна Нахрачева – гостья нашей еженедельной рубрики «Интервью недели».

– Анна, как вы пришли к художественному творчеству?

– Я рисовала с детства, мне это нравилось. Училась я в школе села Теги Березовского района Югры. У нас нет художественной школы, если бы была, то, скорее всего, я бы туда ходила. Мне повезло с педагогом, уроки ИЗО вела Новьюхова Елена Леонтьевна, замечательная учительница, она предложила мне как-то дополнительно заниматься и учила меня в свое свободное время. Я ей очень благодарна. Еще в школе Елена Леонтьевна предлагала мне участвовать в конкурсах, я готовила под ее руководством работы, иногда даже занимала призовые места. Но сейчас понимаю, что это был еще все-таки любительский уровень.

На тот момент я уже серьезно думала о том, чтобы заниматься профессионально, даже поступила в Центр искусств одаренных детей Севера в Ханты-Мансийске. Но потом забрала документы и пошла учиться в Ханты-Мансийский технолого-педагогический колледж по специальности «Экономика и бухгалтерский учет». Любовь к рисованию была со мной, я параллельно ходила на платные курсы, училась разным техникам, рисовала портреты. В общем, набивала руку.

Отмечу, что еще в родном селе я посещала кружки по бисероплетению, шитью и бересте и в целом училась работать с разными техниками декоративно-прикладного искусства. Дома шила, вязала, в основном с бабушкой. Это часть нашей культуры – девочка должна с раннего возраста уметь рукодельничать. И со временем это стало частью меня.

Хотя, не скрою, обучаясь в колледже на экономической специальности и живя вдали от близких, я начала отдаляться от родной культуры. И снова погрузилась в нее, уже поступив в Институт народов Севера РГПУ им. Герцена в Санкт-Петербурге. Я выбрала профессию филолога, окончила бакалавриат. Сейчас обучаюсь в магистратуре по направлению «Этнофилология и этнокультурология в североведческом образовании».

Так вот, возвращаясь к художественному творчеству. Уже когда я поступила в Институт народов Севера, я продолжала рисовать, творить. Но на новый уровень мне помогла выйти наша замечательная преподаватель Попова Любовь Юрьевна. Она много лет писала работы, посвященные народам Севера, и предложила заниматься и участвовать в выставках.

Любовь Юрьевна стала мне помогать выстраивать композицию, подбирать цветовые решения, корректировать некоторые моменты. В общем, она – мой наставник и проводник.

^{Фото из архива Анны Нахрачевой}

В Институте народов Севера открыт «Этноресурсный арт-центр «Северный мир», при нем есть мастерская, где созданы некоторые условия для того, чтобы заниматься живописью. Главная идея арт-центра – возродить  художественные мастерские, созданные в Институте в 30-е годы ХХ века, они прекратили свою деятельность из-за Великой Отечественной войны. Я хожу в мастерскую почти каждый день и участвую во всех ее проектах. Еще нашей целью является просветительство людей о культуре северных этносов посредством художественного творчества.

– В каких техниках вы работаете? Как можете определить свой жанр?

– Я создаю картины акриловыми красками. А вот жанр мне назвать сложно. Я считаю, что мои работы относятся к северному изобразительному стилю, к его какому-то новому современному ответвлению, у которого, наверное, еще нет названия. Северная живопись как явление вообще изучена и описана в науке слабо. Думаю, что это большое упущение. Много лет я вынашиваю идею того, что обучение родной культуре и языку должно осуществляться с погружением в работы национальных художников, поскольку в их произведениях можно найти ответы на многие вопросы, сформировать насмотренность, получить понимание о мировоззрении народов Севера, восприятии человека в мире.

Например, если посмотреть на работы художника Константина Панкова, жившего в Югре в первой половине ХХ века, то можно заметить, что в центре сюжета не человек, а Природа. Это характерно для многих северных этносов, они подчиняются законам природы, живут по ее правилам. Переводя в современные категории, можно сказать, что издавна люди жили с пониманием, что ресурсы природные должны возобновляться, то есть их нужно рационально использовать. И человек занимает лишь маленькое, крохотное место в этой огромной системе, он не главный, просто живет в этом мире как его часть.

Об этом много написано в научных трудах, но максимально наглядно данные принципы изложены в художественных произведениях. И я тоже это транслирую, хоть и через образы человека, через призму.

^{Фото из архива Анны Нахрачевой}

– В конце прошлого года вы получили премию губернатора Югры в области изобразительного искусства имени Геннадия Райшева. На ваше творчество оказали влияние работы этого художника?

– Работы Геннадия Степановича Райшева отражают хантыйскую духовную картину мира. Безусловно, его творчество повлияло на меня с разных сторон. Еще учась в бакалавриате, я вдохновилась северным изобразительным стилем и его явлениями. Сейчас я занимаюсь исследованием под руководством другого моего наставника Рябчиковой Зои Степановны, это будет моей выпускной квалификационной работой, как раз о том, как в художественном творчестве наглядно показываются национальные ценности и как все это можно вписать в педагогический процесс вместе с изучением фольклора, например, сказок.

Если говорить о художественном творчестве, то богатое наследие оставили также Константин Панков и Владимир Игошев. Уверена, что изучение работ этих художников позволит многое понять в духовной культуре обских угров. Но опять же каждый автор раскрывает в работах что-то свое. Я в своем творчестве показываю иной взгляд на женский мир обских угров. И, разумеется, рада тому, что мое творчество нашло признание.

Я отношу себя к ханты, хотя моя бабушка по маминой линии – манси, а со стороны дедушек есть тегинские и шурышкарские ханты. А бабушка по отцовской линии записана ненкой, хотя она ханты. Мы это недавно выяснили.

Но росла я именно в хантыйской культуре, учила в школе хантыйский язык, обучалась рукоделию, характерному для ханты. Хотя и мансийские традиции мне известны. По сути, главное различие в языке. В целом картина мира, главные мифы и предания у нас очень схожи. Что у хантов, что у манси есть мужской мир и женский. Это во всем проявляется, даже в обустройстве дома, когда есть мужская половина, а есть – женская.

Так вот, я пишу картины именно с женской позиции о женском мире. Мужские персонажи у меня тоже присутствуют в отдельных сюжетах, но я показываю их именно с того ракурса, как их видит женщина.

– Во многих ваших картинах присутствует сильный женский образ. Это богиня-прародительница или фэнтезийный образ?

– В моих работах есть образ богини-матери. Ее по-разному называют – «Калтащ», «Каттась-ими», «Калтась-эква»… Она есть и в хантыйской, и в мансийской мифологии. На самом деле какого-то канонического изображения нет, более того, есть лишь отрывочные описания. У меня была ситуация. Я написала работу «Матери», где как раз была изображена богиня-матерь. Долгое время не знала, как ее изобразить, искала литературу, источники, но нигде не находила никаких описаний. В итоге написала ее в красном платке, просто мне показалось, что это будет наиболее уместный образ. И когда уже картина почти была готова, я нашла в одном источнике буквально пару строк, что богиня-мать на Медвежьих игрищах присутствовала в красном платке. Я не знаю, совпадение это или генетическая память. Но таких совпадений, ситуаций много.

Те образы, которые я создаю, зрители считывают, и для меня это особенно важно. Даже если люди ничего не знают о духовной культуре обских угров, они понимают, что видят образ прародительницы. И это сильный образ за счет связи с родом, с местом. Для меня все эти образы и прообразы того, что я видела в жизни, о том вообще, какая она – женщина Севера.

– В чем, на ваш взгляд, главная сила женщин Югры?

– Я бы даже не ограничивалась Югрой, а говорила в целом о силе женщин. Если говорить глобально, сила каждой женщины в том, что она способна материализовать людей в этом мире, женщина – это Природа, женщина – это портал из одного мира в другой. У меня есть картина «Плодородие», где изображена женщина внутри дерева. И непонятно, зритель смотрит на срез дерева изнутри наверх или на его пень… То есть все зависит от взгляда наблюдателя…

^{Фото из архива Анны Нахрачевой}

А если говорить с практической точки зрения, то у северной женщины всегда было много обязанностей. Она должна шить одежду, причем не простую, а красивую. По мастерству шитья выбирали себе будущую жену. На женщине держался быт, дом. Что приготовить, обработать шкуры меховые, рыбьи – все это издавна было на женщине. Мужчина – добытчик, у него другая сфера, охота, рыбалка, защита от врагов.

На первый взгляд может показаться, что в нашей культуре у женщин много запретов: туда, мол, не ходи, платком закройся, на родственников мужа не смотри. То есть много ограничений, но на самом деле все они не для того, чтобы лишить женщину каких-то прав, а чтобы ее защитить и уберечь, в том числе и от злых духов. Потому что наша культура тесно связана с природой и с поклонением духам-божествам.

А главная сила женщин в том, чтобы быть женщиной. Это совсем непросто.

– В ваших произведениях часто представлены элементы обрядов. Доводилось ли вам лично присутствовать на обрядовых действиях?

– Обряды в моей жизни всегда присутствовали. Например, лет с 11 я бывала на обряде «Тыԓəщ Поры» – это кормление Луны. Я помню, как взрослые делали стол из снега, раскладывали еду, приносили печенье в виде животных. Этим животным «отрывали головы» и подкидывали на специальной лопате в сторону Луны – бескровная жертва, но тем самым люди как будто угощали Луну и духов. Ежегодно у нас в деревне проводился Вороний день, когда на деревьях завязывали специальные ленты с монетами. Оба праздника знаменуют начало весны. Обряд кормления Луны празднуется на полнолуние, Вороний день – на новолуние. Оба события связаны и здесь, в Петербурге, мы тоже эти обряды проводим со студентами Института народов Севера. Ведь обряды должны сохраняться не только в картинах, но и в жизни.

^{Фото из архива Анны Нахрачевой}

–  Как изобразить обряд, чтобы он выглядел корректно?

– Я многое помню из детства, но перед тем, как что-то изображать, я поднимаю литературу, ищу источники, советуюсь с бабушкой, другим старшими родственниками, консультируюсь у наших преподавателей. Потому что вопрос корректности очень актуален. Например, тот же Вороний день раньше длился четверо суток. Был отдельный день для бабушек и девочек, для мам и бабушек. В общем, для каждой группы женщин проводились какие-то отдельные мероприятия. Но до нас они не дошли, остался только общий праздник, который длится один день.

Формат праздника тоже изменился. Например, перед обрядом используется древесная стружка. Мы в детстве брали любую, какая есть в доме, чтобы было похожее, но по традиции это должна быть стружка от детских люлек. Но уже в моем детстве люльки не использовали. Так что некоторые моменты традиций трансформировались.

Но в картинах, я считаю, все должно быть показано аутентично. Поэтому я и ищу источники, консультируюсь.

– По вашим ощущениям, имеет ли петербургская и московская публика какое-нибудь представление о духовной культуре обских угров?

– Как правило, среди посетителей выставок, в которых я принимала участие, есть люди, которые как раз-таки имеют представление о мировоззрении обских угров, но в то же время приходят и люди, которые с этой культурой сталкиваются впервые. И очень хорошо, что они приходят, на выставках у них есть возможность составить такое представление. Много людей, которые интересуются, впечатляются, для многих все это является открытием.

Как я уже говорила, даже если человек вообще не имеет никакого представления о нашей культуре, он может что-то считать на каком-то интуитивном и подсознательном уровне.

Картины – это на самом деле зеркала, люди в них видят то, что есть в них самих, кто-то видит в образах сильную женщину, кто-то – мать, у кого-то проявляется ассоциация с образами из православия. Очень часто задают вопросы, а что значит тот или иной элемент, символ. Часто бывает, что люди не имеют никакого представления о нашей культуре, но они чувствуют этические моменты. Одно дело читать о нашей культуре, а видеть ее воплощенные образы – уже другое.

^{Фото из архива Анны Нахрачевой}

Но иметь представление, понимать и чувствовать и быть в культуре – это разное. По поводу зрителей, которые в культуре, мне сложно сказать, поскольку такая аудитория чаще всего не задает вопросов. У нас характерно, что те, кто знает и понимает многое, реже говорят и меньше задают вопросов. Поэтому если они увидят мои работы, то они все поймут и промолчат. И это – тоже реакция.

– Ваши работы выставлялись в крупных петербургских выставочных залах, выезжали в другие регионы. Как вы всего этого добились, причем вдали от дома?

– Хочу подчеркнуть, что в первую очередь помогают Институт народов Севера и Любовь Юрьевна Попова. Работа ведется очень большая.

Может быть, кому-то со стороны покажется, что это как будто все само собой происходит, появляются какие-то проекты, мы куда-то выезжаем, но случайности на самом деле не случайны.

^{Фото из архива Анны Нахрачевой}

Во-первых, мы подготовили постоянную выставку у нас в Институте. Там не только мои работы, но и всех ребят, кто занимается в арт-центре. Эту выставку показывают гостям Института, кроме того, она легко трансформируется и ее можно вывозить. Поэтому мы готовы к различным спонтанным мероприятиям.

Второй важный момент – не мы сами ищем площадки, а нас приглашают, нас хотят видеть. И, конечно, мы такие приглашения принимаем.

А самое главное – то, что мы представляем, создано с любовью, по любви и от любви. В современном мире это очень ценно. Ко мне часто поступают предложения продать свои работы, выйти на какую-то коммерцию, но я всегда отказываюсь, потому что то, о чем я говорю, то, что я рассказываю, – не продается.

Справка «КМНСОЮЗ-NEWS»

ФИО: Нахрачева Анна Александровна

Регион: Ханты-Мансийский автономный округ – Югра – г. Санкт-Петербург

Деятельность: магистрант Института народов Севера РГПУ им. Герцена, художница