Югорская поэтесса Алла Иштимирова-Посохова рассказала о связи творчества с духовным наследием предков и как в традиционных знаниях найти себя

В Югре на левом берегу Оби чуть ниже села Перегребное есть деревня, где осталось всего четыре дома – и те нежилые. Зовется деревня Вежакары, это главный духовный центр для манси, почитают это место и ханты. В переводе Вежакары значит «Священный город», здесь до сих пор проводятся обряды, а потомки жителей этой деревни ощущают с ней незримую связь. Прадед поэтессы Аллы Иштимировой-Посоховой долгие годы был хранителем Священного дома – главного духовного объекта в Вежакарах. Еще в детстве ей начала открываться сложнейшая картина мира, веками сформированная обскими уграми. В своем поэтическом творчестве Алла Иштимирова-Посохова раскрывает мистический взгляд на реальность, а будучи руководителем отдела краеведения Научно-библиотечного центра Ханты-Мансийска, знакомит читателей с уникальным фольклорным наследием народов Югры. Сегодня Алла Иштимирова-Посохова – гостья нашей рубрики «Интервью недели».

– Алла Романовна, как близость с Вежакарами повлияла на вас и на ваше творчество?

– Сама я в Вежакарах не проживала, но оттуда родом мои предки. В детстве в эту деревню я ездила с дедушкой Костиным Павлом Тарасовичем. И он, и мой прадедушка Тарас Григорьевич Костин были хранителями священного дома. Тарас был незрячим, обладал сверхъестественными способностями. А мы с родителями жили в поселке Полноват, потом переехали в город Белоярский. Никогда не забуду, когда впервые побывала в Вежакарах. Дедушка спросил меня как-то, хочу ли я увидеть Священный город. Мне было лет пять, в городах не бывала, и я ответила, что хочу. Мы сели в лодку и поплыли. А когда приехали, то города я не увидела – только тайга и пара избушек. Признаюсь, я тогда расстроилась, заплакала, потому что ожидала, что увижу настоящий город. Вообще, Вежакары когда-то были добротной деревней, но в середине ХХ века произошло укрупнение колхозов, жители деревни стали разъезжаться, остался только мой прадед.

На самом деле, местные жители стремились не терять связи с этим местом. Дело в том, что напротив поселения находится священное место – гора Лув ус – Лошадиный город, где, по поверьям ханты и манси, обитает дух-покровитель Консынг ойка – медведь. А в деревне находится «Яныг кол – Большой дом». Именно здесь проводились Большие медвежьи пляски на протяжении 49 дней. При этом внешне Вежакары ничем не отличались от обычных советских деревень на берегу Оби – с избой-читальней, магазином-лавкой.

В детстве иногда наблюдала обряды. Например, у нас в поселке проводились Медвежьи игрища, их инициировала легендарная исследовательница хантыйской духовной культуры Ева Адамовна Шмидт. Помню, меня тогда поразил танец со стрелами. Его исполнял Семен Юхлымов. Мама работала в белоярском Центре культуры национального творчества, и я к ней часто забегала, видела ее коллег – Семен Юхлымов мне казался обычным мужчиной средних лет. Но, когда он танцевал на Медвежьих игрищах, настолько энергично, что казалось, он излучает что-то неземное, мне даже стало не по себе.

В детстве, когда я впервые стала свидетелем жертвоприношения – в жертву принесли овечку – мне было ее очень жаль, но родственники объяснили, что жалеть нельзя, это дар богам. Оглядываясь в прошлое, понимаю: то, что я видела в детстве, во многом определило мою картину мира, отношение к жизни. И свое творчество я посвящаю в том числе народам ханты и манси и своим близким. На данный момент у меня три поэтических сборника. Первая книга «Загляну в свою ладонь» посвящена дедушке Костину Павлу Тарасовичу, вторая «В языках огня» –  прадеду Тарасу Костину, а третий сборник посвятила своим родителям.

^{Фото из архива Аллы Ишмитировой-Посоховой}

– Что сейчас представляет собой деревня Вежакары?

– В Вежакарах на сегодняшний день осталось несколько сохранившихся строений, два из которых являются старинными –  это Священный дом – кол и дом Тараса Костина. Яныг кол почти разрушен. В девяностые годы благодаря Еве Шмидт рядом с прежним построен новый Священный дом – именно там сейчас время от времени проводятся обряды. А дом, в котором жил Тарас Григорьевич Костин, увы, тоже разрушается – один угол сруба потихоньку расходится, это не удивительно, ведь дому больше 100 лет. Еще в деревне есть две новые постройки, мы их называем гостевыми – когда кто-то из потомков приезжает в Вежакары, он может там переночевать.

– Есть ли план признать постройки в Вежакарах памятниками культуры? Не раскроет ли это местонахождение памятников и священных мест непосвященным?

– Идея такая есть, я разговаривала с представителями национальной интеллигенции, узнавала, как можно зафиксировать особый статус Вежакар, потому что действительно это поселение очень значимо для истории округа.

Насчет постороннего присутствия – несколько лет назад был случай, когда в Вежакарах побывали рыбаки из Свердловской области. Они снимали свой приезд на видео, потом выложили в интернете – мне знакомые прислали ссылку, тогда я об этой ситуации и узнала. Группа рыбаков случайно оказалась в Вежакарах, пошли смотреть деревню, увидели дом Тараса Костина – он был на замке, но рыбаков это не остановило.

На кадры попало, как они вскрывают замок, проходят в дом, берут в руки фотоальбом, смотрят фотографии. Конечно, это неприятно, хочется, чтобы была отметка на берегу, обозначающая, что это за место, чтобы посторонний человек, если уж он оказался там, понимал значимость этого места. Думаю, это сдержит неприятные ситуации.

Если говорить о работе по сохранению Вежакар, то есть понимание, что ее должны инициировать мы, потомки жителей этой деревни, действовать нужно сообща. Правда, она находится в достаточно глухом месте, что-то реализовать там сложно. Хотя раньше о Вежакарах знал каждый второй, люди приезжали со всего округа, об этом поселении много исследований, статей.

– Несколько лет назад вы реализовали исследовательский проект «Большие герои маленьких деревень Вежакары и  Комудваны».

– Да, это восстановление исторической памяти о событиях Великой Отечественной войны. В молодости я увлеклась сбором информации об истории своего рода и параллельно искала данные по истории поселения Вежакары. Со временем мой интерес рос, я съездила в архив Октябрьского района Югры и среди прочего собрала материал по людям, которые уходили на фронт из деревень Вежакары и Комудваны. Деревня Комудваны попала в круг моих интересов, поскольку и там проживали предки Костины. Но если Вежакары остались в народной памяти и сейчас сюда продолжают приезжать, то уже во времена моего детства в Комудванах никто не проживал. Причина опустения та же –  укрупнение колхозов.

В период Великой Отечественной войны из этих деревень многие мужчины ушли на фронт. Однако в Книгах Памяти Тюменской области и Ханты-Мансийского автономного округа указано лишь несколько фамилий вежакарцев и комудванцев, отправившихся защищать Родину. В списках архива фамилий фронтовиков было больше – впоследствии эту информацию подтвердила уроженка Вежакар Варвара Бишкильцева, сестра моего деда. В 2020 году на основе собранных мною материалов был создан фильм о фронтовиках этих поселений, который занял первое место во Всероссийском конкурсе национально-культурных проектов «Этнический комфорт».

– В ваших жилах течет как хантыйская, так и мансийская кровь. Как культура и традиции этих народов переплелись в вашей жизни?

– Очень тесно. Когда меня спрашивают, кем я себя больше ощущаю – ханты или манси, мне сложно дать однозначный ответ. С одной стороны – я ношу хантыйскую национальную одежду, пошитую еще моей бабушкой Костиной-Миляховой Ольгой Ильиничной, с другой – мои книги посвящены предкам по мансийской линии. Все же в детстве я чаще была окружена представителями тугиянских и казымских ханты.

– В чем наиболее знаковые отличия в мировоззрении ханты и манси?

– Конечно, отличия в традиционных элементах культуры двух народов имеются. Но остановлюсь на другом моменте – темпераменте. По моим ощущениям, люди из народа манси более интровертны, а ханты более открыты, экстравертны.

^{Фото из архива Аллы Ишмитировой-Посоховой}

– А как вы пришли в литературу, занялись поэтическим творчеством?

– Стихи я начала писать в юности. Конечно, были и более ранние попытки, но это было не более чем баловство, игра в рифму. А в студенческие годы начала записывать мысли, переживания – я любила уединение, чем-то надо было себя в нем занять. Стихи писала о первой любви, поиске смысла жизни, потере близкого человека – наверное, поэтическое начало одинаково у всех, а уже потом каждый рисует свою картину мира, находит свой стиль, свой почерк. В те годы для меня поэт – это было нечто большое, духовное. Мне казалось, что настоящий поэт ежеминутно находится в поиске какой-то интересной строки, мысли и что у него всегда в кармане блокнот с ручкой. Я же писала время от времени, и никак не причисляла себя даже к самодеятельным авторам, просто писала в стол, никто об этом не знал.

В детстве я не знала поэтов, лишь однажды в десять лет видела выступление Ювана Шесталова, когда мы с мамой участвовали в фестивале в Ханты-Мансийске в составе фольклорного ансамбля «Увас хурамат». Юван Николаевич декламировал настолько эмоционально, что меня это смутило. У меня тогда сложилось ощущение, что поэзия – это что-то большое, громкогласное, может, даже угнетающее.

Вторая встреча с писателями произошла в студенческие годы. Однажды в колледже потеряла блокнот со стихами, его нашел один из преподавателей и вернул мне со словами: «Вы пишете стихи? Приходите на поэтическое мероприятие». И я пришла. Это был литературный вечер поэтов из Москвы –   Игоря Волгина и Татьяны Бек. Я слушала стихи и истории о рождении стихотворений. Мне было интересно сравнить, как происходит у них и как – у меня.

– И вы после этой встречи стали читать свои стихи и публиковаться?

– Нет. Встреча с Игорем Волгиным и Татьяной Бек произошла в 2000 году. После нее я продолжила писать, но все также – в стол. Получила образование, вышла замуж, родились дети. То есть обычная жизнь – как у всех. А в 2015 году стала общаться с участниками литературного объединения «Югорские ваганты», отсюда и пошел новый виток моего творчества. Здесь я встретила единомышленников, причем ровесников. Это было очень важно, поскольку, когда общаешься с маститыми поэтами, то осознаешь, что тебе до них далеко, и свое творчество не ценишь по достоинству.  А с ровесниками понимаешь, что у нас похожее ощущение себя в этом мире. Участие в литературном объединении «Югорские ваганты» дало мне толчок к переосмыслению и развитию своего творчества, так как мы стали участвовать в мероприятиях, читать стихотворения на публике и зрители оставляли отзывы. Пришло понимание, что нужно нести ответственность за каждое написанное, сказанное слово. В этот период стали теснее общаться со старшими писателями, к наставлениям которых мы прислушивались. Считаю, что каждому начинающему писателю нужно находить единомышленников – будь то ровесники или учителя и это, несомненно, принесет пользу.

– Как вы можете охарактеризовать свой стиль?

– Мне близок стиль верлибр, белый стих, где я вольна в рифме, в ритме.  Можно сказать, мой почерк уже сложился. Многие стихи созданы, кстати, на одном дыхании, в моменте, и потом их практически не редактирую. Они как будто сами складываются, откуда-то из-под сознания, от моего первичного «я».

Основные темы – это малая родина, человек-Вселенная, поиск себя, своего предназначения. Есть и женская лирика – о любви, об отношениях. Часто они сложены в классической форме – и это тоже «я», но уже вторичное.

^{Фото из архива Аллы Ишмитировой-Посоховой}

– Вы неоднократно становились победительницей литературных конкурсов и премий, среди них «В гармонии с природой», «Слоwwo», «Литерра Нова» и другие. Какую роль литературные премии играют в творческом становлении?

– Большую роль. Благодаря этим конкурсам я приняла себя как поэта. Когда я писала для себя, в стол, то не думала, что мои мысли могут вызвать интерес у общества. А сам факт получения литературной премии, признания для меня знак, что мое творчество оценили мастера, что я на правильном пути. Но если говорить объективно, то я лично сомневаюсь, что после тех или иных церемоний награждения меня стали больше читать. Да, для автора, для его самоощущения литературные премии и конкурсы – это хорошее подспорье, но обеспечить общественное признание никакая премия не сможет. Еще бы хотела отметить, что большие возможности открывают не сколько конкурсы, сколько то, что в дни проведения церемоний награждения, как правило, проходят различные литературные мероприятия – мастерские, фестивали, встречи. Именно здесь можно познакомиться и пообщаться с единомышленниками. Это очень ценно.

– Вы более 10 лет играли в Театре обско-угорских народов «Солнце». Как театральный опыт повлиял на ваше творчество и мировоззрение?

– Этот период был для меня нужным, не случайным. Я получила колоссальный опыт. Да, я сейчас не играю в спектаклях, но продолжаю применять сценические приемы – актерские, режиссерские – в жизни, в творчестве. Это мне очень помогает. Даже в подготовке книг к изданию. Например, сборники «Загляну в свою ладонь» и «В языках огня» содержат в себе несколько разноплановых посылов. Это театральный прием. Театр научил разносторонне смотреть на одну и ту же вещь. И, конечно, опыт сценического выступления бесценен – я делилась этими навыками с участниками литобъединений «Югорские ваганты», «Кот». Чтобы выступать на сцене, не обязательно быть актером, но очень важно озвучивать стихи естественно, гармонично. Чтецам необходимо научиться не читать свои произведения, а рассказывать их. Будто сам себе рассказываешь, а не зрителям. Театральный опыт пригождается мне и на моей нынешней работе – в отделе краеведения Научно-библиотечного центра Ханты-Мансийска. Я регулярно провожу мероприятия, в том числе краеведческие интерактивы для детей – здесь важно передать эмоцию, образ, так ребята лучше запоминают историю нашего края.

– Кстати, расскажите, пожалуйста, о вашей деятельности в Научно-библиотечном центре. Какие у вас основные задачи?

– В первую очередь это сохранение и пополнение краеведческого фонда, популяризация истории родного края, культуры обских угров. Мы регулярно проводим встречи с носителями традиционной культуры обских угров, национальной интеллигенцией округа, в том числе писателями, поэтами. И, конечно, вместе с коллегами рассказываем читателям о знаковых краеведческих исследованиях на территории Югры.

– Три года назад вы инициировали русскоязычное издание биографии Евы Адамовны Шмидт. Как появилась такая идея?

– Как я уже упоминала, мне доводилось бывать на мероприятиях, организованных Евой Шмидт. Сама она придерживалась наших традиционных верований и посещала Вежакарское святилище. Лично с Евой Шмидт я познакомилась, когда мне было 11 лет. Она на тот момент работала с архивными материалами города Белоярский, я жила в этом городе. Ева Шмидт приходила в гости к родителям, как-то принесла коробку аудиокассет с записанными интервью – там были беседы с моим дедом, двоюродным дедушкой и бабушкой – детьми Тараса Григорьевича, хранителя Священного дома. К сожалению, эти аудиозаписи сгорели при пожаре.

^{Фото из архива Аллы Ишмитировой-Посоховой}

Личность Евы Шмидт, конечно, для меня имеет большое значение. Она посвятила себя народам ханты и манси – в свое время я пыталась понять: почему, что ею двигало. Я знала, что она родом из Венгрии, училась в аспирантуре в Ленинграде, потом приехала в Югру, провела множество научных исследований, ее труд в прямом смысле слова подвижнический. В 2018 году я поехала в Венгрию в турпоездку. За пару месяцев до вылета в Будапешт мне снилась Ева Шмидт – это было неожиданно, я совсем не вспоминала о ней тогда. А когда села в самолет, то подумала, что слишком мало знаю о стране, в которую еду, разве что Ева Шмидт оттуда родом. Когда я прилетела, произошла цепь совершенно необъяснимых ситуаций, в результате чего я попала домой к Еве, познакомилась с ее братом Адамом, с ее подругой – ясновидящей Жужой, которая также бывала в Вежакарах в начале 90-х. А также познакомилась с кинорежиссером Дердем Халми, который подарил мне книгу о Еве. По возвращении домой возникла мысль: хорошо бы эту книгу перевести на русский язык. В 2022 году мы издали русскоязычную версию венгерской книги «Путешествие в потусторонний мир по следам Евы Шмидт».

Вообще, я люблю людей самоотверженных, которые занимаются любимым делом и выдают результат. Ева Шмидт за свою жизнь собрала невероятное количество материала, многие из ее трудов до сих пор не обработаны и не изданы. Конечно, о таких личностях надо говорить.

^{Фото из архива Аллы Ишмитировой-Посоховой}

– А с поэтическим творчеством у вас сейчас как?

– Пока наблюдаю за жизнью, за другими, за собой. Мне интересно находить символы, которые несет в себе человек. Наша вселенная состоит из набора различных цифр, знаков, и каждый человек несет определенный код, информацию. Конечно, в социуме мы во многом походим друг на друга ввиду общих сценариев, а внутри у каждого свой код, и если он его разгадает, то в нем пробуждается огромнейшая силища.

– Какие произведения точнее всего вас характеризуют?

– Произведения с мистическим уклоном. Условно разделяю свои стихотворения на «земные» и «неземные». Наиболее полно я выражаюсь в тех стихотворениях, где присутствует какая-то магия, мистика. С детства эта черта во мне была. Одно время она меня смущала, но потом я научилась с этим жить.

Наиболее полно меня отражает стихотворение «Когда-то приснился сон». Оно о том, что здесь и сейчас я нахожусь в нескольких ветках реальности одновременно, в нескольких параллелях. Вот она моя реальность, я так живу.

Когда-то приснился сон,

Лет восемь мне было:

Тайга, солнце, Обь

И много вокруг стариков.

Они ко мне подходили

И спрашивали:

– Ты чья?

Я отвечала:

– Ничья.

– Приехала с кем?

– Ни с кем, – говорю.

Кто-то пожимал плечами, мол, странная.

Кто-то говорил:

– На, попей хоть чайку.

И я сидела на берегу,

Пила чай с душистыми травами.

Слушала, как птицы поют.

И было так радостно!

Старики подходили опять

и спрашивали:

– Ты чья?

– Ничья.

– Попей хоть чайку.

И я пила.

Так и сижу.

И никто не знает, что я осталась в том сне.

– Не верю, – скажете, –

Вот же ты! Я тебя вижу!

А я отвечу:

– Нет. Меня с вами нет.

А если и есть – вам снится.

Справка «КМНСОЮЗ-NEWS»

ФИО: Алла Романовна Иштимирова-Посохова

Регион: Ханты-Мансийский автономный округ – Югра, г. Ханты-Мансийск

Деятельность: заведующий отделом краеведения Научно-библиотечного центра Ханты-Мансийска, поэт, актриса, хореограф.