Эвенкийская дизайнер-модельер Аксинья Симонова рассказала, как создаются костюмы для подиума и дома культуры, и объяснила, почему к изделиям народных промыслов не может быть утилитарного подхода

Дизайнер эвенкийских национальных костюмов Аксинья Симонова выставила на продажу свою самую известную коллекцию «Сияние Севера», которая в 2024 году получила престижную Всероссийскую премию «Хрустальный манекен». Костюмы находятся в московском шоуруме «Сделано в Хабаровском крае». О продаже коллекции, монетизации в традиционных ремеслах и дарящей вдохновение бесконечной тайге Аксинья Симонова рассказала «КМНСОЮЗ-NEWS».

– Аксинья Владимировна, что вас побудило продать коллекцию и как вы вышли на шоурум «Сделано в Хабаровском крае»?

– Работу над коллекцией я завершила около трех лет назад. Это был очень кропотливый труд. Некоторые детали для костюмов создавались буквально месяцами. В 2024 году я получила за эту коллекцию награду на профессиональном конкурсе дизайнеров «Хрустальный манекен», что стало для меня приятной неожиданностью. Я-то все эти вещи создавала не для призов и даже на конкурс заявлялась не в надежде победить, а просто хотелось побыть в дизайнерской среде, как говорит молодежь, потусоваться.

^{Фото из архива Аксиньи Симоновой}

После награждения меня с моей коллекцией стали активно приглашать на различные форумы, выставки. И в какой-то момент я поняла, что устала и физически и морально. Физически – потому что все эти вещи нужно возить на себе, а каждый костюм весит вместе с аксессуарами очень прилично.  И эти десятки килограммов нужно постоянно в аэропортах носить, следить за ними, каждый раз готовить костюм к очередному мероприятию. Это банально тяжело.

Во-вторых, я устала душевно. В какой-то момент я поняла, что меня с коллекцией приглашают на некоторые мероприятия просто для антуража. Не всегда и не везде, но такие ситуации были. И я поняла, что не хочу превращать свою коллекцию в бесплатные декорации.

В общем, я решила коллекцию продать. Месяц искала покупателей, поняла, что в Хабаровском крае интересантов нет, и в итоге мне предложили выставить костюмы на продажу в шоуруме в Москве. Надеюсь, что покупатели найдутся. Потому что это действительно дизайнерские вещи с огромным объемом ручной работы. Сколько в эту коллекцию вложено сил, страшно представить.

Но, честно признаюсь, я не знаю, кто бы мог купить мою коллекцию. Возможно, что какая-нибудь фото- или киностудия. И вопрос, на самом деле, серьезный, ведь у нас в принципе нет рынка для эксклюзивных изделий народных промыслов.

– Но ведь каждый год проходят «Сокровища Севера» и другие крупные выставки, куда мастера привозят самые сложные и оригинальные изделия.

– Все так. Привозят. Об этом часто пишут и говорят, в том числе и сами мастера. Но не говорят о другом, кто и как такие изделия покупает. Я много лет езжу на такие мероприятия и могу сказать, что продаются там в основном недорогие вещи.

Как бывает: мастер, получив приглашение на престижную ярмарку, начинает готовиться. Собирает лучшие изделия, что-то делает специально, приезжает. На площадке он встречает единомышленников, других мастеров, старых друзей. Это общение, особенно в условиях нашей отдаленности, очень важно и ценно. Но мероприятие же позиционируется не как конференция, а как ярмарка. Соответственно, у каждого мастера в глубине души есть мысль, что он едет не просто так, а что-то продать.

Однако на ярмарках зачастую нет посетителей, которые были бы готовы купить по-настоящему эксклюзивное изделие и заплатить за него рыночную цену. Нет, людей на выставке много, посетители искренне восхищаются работами, но, например, дороже 5 тысяч рублей за сложный пояс ручной работы они заплатить не готовы.

Отмечу, что наши промыслы очень трудоемкие, но, столкнувшись с реальными покупательскими возможностями, мастера начинают делать предметы попроще, чтобы их можно было продать подешевле. И это приводит к тому, что действительно сложные техники в народных художественных промыслах начинают использоваться реже.

– Не все же продают вещи на выставках, для многих мастериц это хобби.

– Да, так тоже можно. Свою коллекцию я создавала, не думая о продаже, по вдохновению. Я всегда говорю, что шью исключительно по заказу своей души. Я свою коллекцию создавала, чтобы передать нашу таежную природу. Она меня восхищает, когда в тайгу выезжаю, иногда даже слез сдержать не могу, настолько она прекрасна. И я придумала давно, что хочу создать костюм по каждому времени года, чтобы он отражал нашу природу и наши эвенкийские традиции. Получилась коллекция, олицетворяющая наши весну, лето, осень, зиму и реку Уду. Но, честно скажу, что создать все эти вещи у меня получилось во многом благодаря поддержке компании «Полиметалл». У нас с супругом есть небольшой этноцентр «Аярви» в селе Удское. Мы проводим различные этнокультурные мероприятия, и компания помогла мне с закупкой материалов. Но, если бы это было просто хобби, без поддержки, создать такую коллекцию было бы невозможно.

^{Фото из архива Аксиньи Симоновой}

Главная проблема – материалы. Да, технически самое дорогое там мех. Но я живу в отдаленном селе Удское Хабаровского края. Поэтому для меня наибольшая проблема – фабричные материалы: ткани, бисер, тесьма. И я сейчас не только за себя говорю, но и за других мастериц, которые тоже в отдаленных селах проживают.

Знаете, какая у нас логистика? Посылку весом 1 килограмм к нам доставить стоит 7 тысяч рублей. Магазинов, как в Хабаровске, где можно любой бисер или ленты купить, у нас просто нет. Соответственно, каждый материал для мастерицы в отдаленном селе обходится в десятки раз дороже, чем в большом городе.

Поэтому я не открою большого секрета, если скажу, что да, многие хотели бы заниматься рукоделием вечерами чисто для себя, как бабушки делали и мамы, но это обходится слишком дорого. При этом у меня навык уже сформирован, я по-другому не могу, все равно где-то нахожу материалы, что-то с собой привожу, когда езжу в Хабаровск или Николаевск-на-Амуре. Проблема с высокой стоимостью материалов – это заградительный барьер именно для молодежи. Я свою дочь рукоделию обучила еще с детства. Внучке рассказываю, учу ее, но вижу, что ей не всегда это интересно. Потому что молодежь смотрит на жизнь под практическим углом – если хобби, то оно должно быть доступно. Если воспринимать рукоделие как заработок, то тоже должно быть понятно ценообразование. У нас же пока все на старой памяти и энтузиазме.

– Село Удское – одна из самых труднодоступных территорий Хабаровского края. Как это обстоятельство, на ваш взгляд, влияет на сохранение национальных традиций?

– Сложно однозначно сказать, как влияет. В какой-то степени наша удаленность способствует сохранению традиций, поскольку у нас особый уклад жизни, веками заведенный: весной, летом, осенью, зимой, мы каждый день знаем, что надо делать в тайге, по дому. И это, конечно, на нас всех влияет, в том числе и на молодежь.

Быт у нас непростой, с медициной тяжело, у каждого в доме аптечка – целый склад, потому что, ежели что случится, помощи ждать долго. Но мы здесь живем, это наша родина, здесь наше сердце.

Песни у нас поют на эвенкийском и даже сочиняют. Неподалеку от нас есть село Чумикан, там живет сочинительница, она перекладывает на эвенкийский песни, они потом исполняются на различных праздниках. Но в школе дети родной язык учат как факультатив, и, к сожалению, многие ребята с трудом его понимают. Отдельные эвенкийские слова у всех в ходу, это уже даже как какой-то деревенский сленг воспринимается.

То есть да, мы замкнуто живем, но мне хотелось бы, чтобы наша отдаленность не была препятствием, например, для связи или интернета. У нас интернет в разы дороже, чем в Хабаровске, поэтому многие просто не могут себе его позволить. А ведь в интернете много материалов и про нас, эвенков, да и мы сами тоже готовы рассказывать о себе. Но сложно это. У меня, например, есть блог в интернете udaetno.ru, и соцсети я веду. Но от случая к случаю, потому что, когда есть вдохновение что-то написать, бывает, что качество связи подводит.

При этом вопрос сохранения промыслов и в целом нашего традиционного костюма, мне кажется, от географии не зависит. Например, в Улан-Удэ работает Государственный республиканский центр эвенкийской культуры. Его директор Надежда Шеметова и вся команда центра очень трепетно относятся к сохранению национального эвенкийского костюма, и там все максимально аутентично. С другой стороны, бывает, что и в отдаленных селах создают вещи, которые не имеют отношения к эвенкийской культуре, но подается это как сохранение традиций. То есть тут вопрос именно в личной позиции.

^{Фото из архива Аксиньи Симоновой}

– А может такое быть, что в селах нет возможности создавать аутентичные предметы, например, костюмы для фольклорных коллективов, из-за ограниченности бюджета?

– То, что сельским домам культуры непросто, я знаю не понаслышке. Я много лет у нас в селе работала директором дома культуры и сама шила костюмы для выступлений. С материалами да, есть сложности, но какие-то ткани, бисер закупаются. Так вот, я всегда разделяла костюмы на два типа в зависимости от того, для каких танцев они будут использоваться. Например, создавая костюмы для аутентичных танцев, которые дошли до нас из глубины веков, старалась использовать натуральные ткани.

А для более современных танцев с национальными элементами делала костюмы фантазийные. Например, когда ставится детский танец олененка, то там в костюме допустимы и атлас, и саржа. Потому что не было в древности такого танца, его недавно поставили. В нем есть традиционные элементы, но сам танец не аутентичный. И, соответственно, сам костюм может быть стилизованный.

Но понимаю, что далеко не всегда у фольклорных коллективов и у домов культуры есть возможность создать комплекты костюмов под каждый номер и в итоге одни и те же костюмы используются на все случаи жизни. Это приводит к тому, что на фестивалях, глядя на  тот или иной коллектив, не всегда можно понять, какой же народ он представляет.

– А можно ли, используя современные материалы, создать костюм, отражающий традиции народа?

– Можно. Главное поставить себе такую цель. Я иногда слышу от сотрудников домов культуры, что костюм создан под «северный танец». Но у нас нет такого понятия «северный танец». Есть танцы эвенкийские, эвенские, якутские, чукотские, и у каждого народа они свои.

Даже без применения дорогих материалов можно сделать костюм, который отражал бы стилистику конкретного народа.

Добиться этого можно в первую очередь через орнаменты и общие правила кроя. Например, у эвенков есть два вида передников – остроконечные носили мужчины, а женщины – с ровным обрезанным краем. Создать передник нужной формы можно из любого материала.

Если четко следовать всем этим принципам, то можно создать и вполне современный костюм из привычных материалов, но отражающий национальные традиции. Например, в моей коллекции «Сияние Севера» не аутентичные костюмы, а стилизованные. Но я считаю, что они корректны с этнической точки зрения, потому что там хоть и современные материалы, но орнаменты именно наши, национальные, и принципы кроя – тоже эвенкийские.

Вообще, если посмотреть на наш эвенкийский костюм в разных регионах, то он везде будет отличаться. У нас народ-то большой, есть читинские эвенки, улан-удэнские, удские, тугурские, якутские, всех не перечислишь. И везде есть свои особенности. В Якутии, например, эвенкийский костюм имеет сходства с эвенским, у эвенков, которые проживают в селе имени Полины Осипенко, много в костюме мотивов, характерных для приамурских народов, у проживающих в Тугуро-Чумиканском районе в ходу больше яркие и сочные цвета, в костюмах много красного, синего в сочетании с природными оттенками – коричневым, темно-серым, графитовым. А у эвенков, проживающих в селе Ивановском (Улгэн) Амурской области, как мне кажется, наоборот – цвета в костюмах более приглушенные, используются песочные тона, мало ярких полос. Но все равно, с какой бы территории ни был человек, у него костюм именно эвенкийский. И это всегда можно определить как раз по орнаментам, крою. Я, когда бываю на каких-то мероприятиях, надеваю национальный костюм, у меня люди, которые даже меня не знают, спрашивают: «А вы эвенкийка?» И такой вопрос для меня – это самая высшая оценка, подтверждающая, что у меня костюм правильный.

То есть костюмы могут быть разными, но они должны говорить о народе.

– В экспозициях многих музеев, в частности в Дальневосточном художественном музее, есть аутентичные костюмы, созданные вами. Какие это костюмы?

– Костюмы разные, но все они относятся именно к удинским эвенкам. Особенность костюмов, созданных для музеев, – максимальная аутентичность в технологии. То есть вместо обычных нитей используются жильные, вместо привычных тканей – сукно. Методы выделки кожи тоже все старые. Как моя бабушка мяла кожу, например, так же и я делала. Пожалуй, единственное, что отличает эти вещи от сделанных в старину, – это маленькие металлические детали упряжи и бисер. Детали эти были самоковаными, сейчас таких не делают. А бисер, например, 100-150 лет назад использовался фарфоровый, сейчас такого не найти. Вот единственные различия. Все, что можно сделать вручную, мы делаем. Вообще, у меня работы не только в Дальневосточном художественном музее в Хабаровске выставлены. Например, в экспозиции Музея изобразительных искусств в городе Комсомольске-на-Амуре есть сделанный мной костюм из ровдуги. Мне нравится сотрудничать с музеями. Когда создаешь какую-то работу, которая будет храниться в фондах десятилетиями или даже веками, появляется чувство, что ты после себя на этой земле что-то оставляешь.

^{Фото из архива Аксиньи Симоновой}

– Как вы считаете, какие перспективы у этномоды и как будет развиваться создание аутентичной национальной одежды?

– Если говорить про аутентичные костюмы, то это всегда только ручной труд. Конвейер здесь невозможен, поэтому это будут единичные изделия. Другое направление – стилизованные национальные костюмы с современными материалами. Это вещи, которые представляют на подиумах, в которых выступают артисты современных этноколлективов. Я бы назвала такие костюмы кутюрными. Они тоже созданы вручную.

Я считаю, что нам это направление надо развивать. Когда смотришь мировые показы мод, то часто видишь, что дизайнеры представляют такие костюмы на подиумах. И у нас тоже есть на это запрос в дизайнерской среде. Могу сказать, что индустрия высокой этномоды хорошо развивается в Якутии. Когда смотрю новости про тамошних дизайнеров, радуюсь за них, у них все время то конкурсы, то проекты какие-то с поддержкой. В общем, есть стимулы для мастеров, и это дает результат. Думаю, что такая поддержка должна быть повсеместно, чтобы этномода звучала.

Мы в начале нашей беседы говорили о сложных техниках в рукоделии. Так вот, именно в дизайнерских, кутюрных коллекциях можно все эти техники сохранять. Но к таким предметам уже нельзя относиться как к утилитарным вещам. Это не просто платье – это произведение искусства. Если относиться к этномоде именно так и поддерживать мастеров, то тогда, я уверена, что это направление будет развиваться и древние промыслы будут сохраняться в коллекциях высокой этномоды.

Справка «КМНСОЮЗ-NEWS»

Ф.И.О.: Симонова Аксинья Владимировна

Регион: Хабаровский край, Тугуро-Чумиканский район, с. Удское

Деятельность: дизайнер, модельер, руководитель этноцентра «Аярви»