Сказитель-нимкалан Максим Дуткин рассказал об эвенской танцевальной традиции и как оленеводы слушали тундру

В поселке Чокурдах Аллаиховского района Якутии сейчас полярная ночь. Первые лучи солнца местные жители увидят только 19 января. Это время без единого луча света у эвенов всегда считалось особенным. Именно тогда сказители собирали ребятню у очага в чуме и рассказывали легенды, многие из них были длинными, как полярная ночь, и суровыми, как цепкие якутские морозы. Максим Дуткин, заслуженный работник культуры Якутии, признается: те самые истории из детства так крепко вошли в его сердце, что он пронес их через всю жизнь. Сейчас уже он рассказывает своим наследникам эти сказания. Максим Дуткин заведует информационно-методическим отделом в этнокультурном центре «Инди» в поселке Чокурдах, руководит семейно-родовым фольклорным ансамблем «Доткиль», а во время исполнения эвенского кругового танца «Һэдьэ» является запевалой. О том, как пронести через всю жизнь трепетное отношение к родной культуре, сохранить ее, донести до детей так, чтобы они ее прочувствовали, Максим Дуткин рассказал «КМНСОЮЗ-NEWS».

– Максим Ильич, какие были эвенские сказания в вашем детстве? Как вы к ним приобщались?

– Я родился в семье оленеводов-кочевников Аллаиховской тундры. Мои родители кочевали, точно так же, как и мои предки. Я из рода Дотки аллаиховских эвенов. И кочевали мы вместе со всей семьей, с бабушками, дедушками. Наши родовые песни, легенды Аллаиховской тундры я слышал от старейшин. Совсем в детстве это были какие-то малые формы, потом – долгие и сложные истории, в том числе и эпические – нимканы – сказания с песнопениями.

Мы говорили на родном языке. Хотя, конечно, в школе я учил якутский, русский, но дома у нас звучала эвенская речь. Я начал осознавать ценность родного языка примерно в подростковом возрасте, когда пришло понимание, что именно на эвенском максимально емко и красочно звучат описания красоты нашей родной природы, Верхнего, Срединного и Нижнего миров. Я слушал наших старейшин и вникал в каждый элемент сказания.

В школе, конечно, был совсем другой мир, но каждый раз, приезжая на каникулы, я вновь приходил к нашим истокам.

С раннего детства я понял, что в наших родовых песнопениях, легендах, важна не только сама история, но и то удивительное ощущение, которое возникает, когда слушаешь наших старейшин, сочетающих песню с устным повествованием и гармонией зимней тундры.

^{Фото из архива Максима Дуткина}

– А о чем были песни?

– О разном, в зависимости от времени года и места. Вся наша семья трудилась в оленеводческой бригаде, и мы кочевали по Аллаиховской тундре. Летом выходили ближе к Восточно-Сибирскому морю в тундру, там гнуса меньше, зимой – уходили в глубь материка к лесотундре. Какого-то жесткого маршрута не было. У эвенов принято очень бережно относиться к своим оленям. Мы как бы шли за хвостом оленя. Олени знают,  где им хорошо и вольготно, поэтому опытные оленеводы ориентировались на них и вели их по маршруту.

В течение года мы останавливались у водоемов, и старейшины нам всегда рассказывали названия этих местностей и показывали стоянки наших предков. У каждой из них было свое название и о каждой сложено множество легенд. Когда мы останавливались в священных местностях, нам рассказывали, как себя вести, как благодарить ее духов. На каждой стоянке мы проводили три-пять дней, и потом снова собирались в путь. Так что время для песнопений было не всегда, пожалуй, только зимой можно было послушать долгие истории. Я до сих пор помню это удивительное чувство единения, которое возникало, когда мы все вместе сидели и слушали истории старейшин. Оленеводы – очень крепкие люди, суровая природа укрепляла тело, а истории – дух.

– Как вы связали свою жизнь со сферой культуры?

– Еще в школе я увлекся музыкой, танцами. А потом поступил в филиал Хабаровского краевого училища культуры в Биробиджане, выучился на хореографа.

^{Фото из архива Максима Дуткина}

– Была ли возможность в Биробиджане изучить с точки зрения академических подходов эвенскую культуру?

– Нет, но мне очень повезло с преподавателями. Когда я только поступил, преподаватели сразу стали меня ориентировать на то, чтобы я развивался именно в сфере нашей традиционной культуры. Я очень благодарен им за то, что они во мне это разглядели и смогли до меня донести, что мне важно начать ставить наши народные танцы, выносить фольклорные номера на сцену. Но самое главное, что я запомнил, – не надо ограничиваться только танцами, что, будучи носителем родного языка, национальной культуры, мне нужно нести все это, пропагандировать через танец, через национальные праздники рассказывать о нашей культуре, обрядах, обычаях.

Я последовал всем советам преподавателей, но только годы спустя до конца осознал, насколько же они были правы. В основной же учебной программе были русские танцы и еврейские. Их я, конечно, тоже выучил и ставил в рамках знакомства с танцевальными традициями народов России, но сосредоточился я именно на хореографии танцев северных, в частности, эвенских круговых танцев.

В 1993 году, после окончания училища, я по распределению поехал в поселок Черский, это Нижнеколымский район, он тоже на севере Якутии, граничит с Магаданом и Чукоткой. Там я отработал два года хореографом в Центре возрождения Нижнеколымского колледжа народов Севера, и до сих пор вспоминаю это время с большой теплотой и благодарностью. Поселок Черский многонациональный, там живут эвены, юкагиры, чукчи, якуты и русские. И, что очень важно, каждый народ сохраняет свою исконную культуру, на праздниках я видел настоящие народные танцы и смог их изучить с позиции профессионального хореографа. Я всматривался в шаги, движения рук, чувствовал ритмы, их мироощущение.

В принципе, знание классических, народных танцев мне тоже пригодилось именно с точки зрения механики, многие советы универсальны – например, как держать осанку, как делать четкий шаг. В Нижнеколымском колледже я поставил и несколько еврейских танцев. Но тогда же начал ставить и танцы северные.

В 1995 году я приехал к себе на родину в Аллаиховский район и начал свою трудовую деятельность в райцентре, в детской музыкальной школе поселка Чокурдах. Я занимался с детьми как хореограф, а также преподавал фольклор. Тогда же, в 1995 году, я создал детский фольклорный эвено-юкагирский  ансамбль  «Осикаткан», ко мне записались детишки в возрасте 5-6 лет, стал с ними заниматься, с каждым годом набирались ученики. Также у меня была и преподавательская деятельность – я обучал фольклору, устному народному творчеству, вел уроки родного языка, декоративно-прикладного искусства, истории и обрядовой культуры нашего края. Так я отработал пять лет и перешел в районный дом культуры, сейчас это Этнокультурный центр «Инди». Очень ценным было то, что удалось укрепить духовно-нравственные ценности участникам  ансамбля «Осикаткан». К тому моменту наши участники немного подросли, так что мы стали ездить с выступлениями вначале по Аллаиховскому району, потом и за его пределами.

– Поселок Чокурдах находится в 1300 км от Якутска. Препятствует ли удаленность выездам?

– Сейчас уже в меньшей степени. Но в конце девяностых и начале двухтысячных годов, когда мы только начали выезжать, было очень сложно. И дело даже не в расстояниях. Все держалось на чистом энтузиазме. Например, нам нужны были костюмы для выступлений. Их сшили родители наших ребят. А важно отметить, что костюмы у нас традиционно меховые и ровдужные. Найти материал, отделку, все это сшить – требовало огромных усилий, все это ложилось на плечи родителей детишек. Причем, подчеркну, что у нас в районе люди живут просто, больших денег у родителей наших ребят никогда не было, но они смогли сделать своим детям просто невероятные костюмы для выступлений. Бюджета на выезды у нас тоже не было, вы не представляете, сколько писем мы тогда написали, куда только ни обращались, и в министерство культуры республики и в структуры, занимающиеся коренными малочисленными народами. Общими усилиями находили средства, и это мы выдержали, и дали возможность полностью раскрыть свои таланты. У нас как-то получалось. Во многом за счет родителей – у них было такое огромное желание, чтобы дети из нашего отдаленного района куда-то выехали, например, в Якутск, выступили на большой красивой сцене в своей национальной одежде. Вот это желание было настолько сильным, что оно любые преграды разбивало. И, что очень важно, мы были едины, как большая семья. Как когда-то семья кочевала, такое же ощущение у меня возникало, что мы все вместе идем и у нас есть какая-то главная цель. Вот такое стремление, внутренняя сила – это тоже наше наследие, ценность нашего народа.

Также мы все понимали, что просто в формате досуговой деятельности ансамбль существовать не может. Дети должны сдружиться, сплотиться, чтобы появилось сообщество. И мы смогли добиться, чтобы летом ребята всем коллективом ежегодно могли отдыхать в летних оздоровительных лагерях, участвуя в различных республиканских мероприятиях, пропагандируя наше наследие.

^{Фото из архива Максима Дуткина}

Сейчас у первого и последующего состава коллектива, моих ласточек, уже свои дети. Когда мы встречаемся, они часто вспоминают, как мы занимались, как куда-то ездили.  Многие бабушки, дедушки и родители первых участников «Осикаткана» – уже сами старейшины. Сейчас я возглавляю другой коллектив – «Доткиль», уже старейшин носителей родного языка и традиционной культуры. С костюмами и выездами сейчас, конечно, проще. И костюмами из ровдуги и меха теперь не удивить – многие детские и взрослые коллективы выступают в таких костюмах. Думаю, что это правильно.

– Как участие в детском фольклорном коллективе влияет на ребят, которые у вас занимаются?

– Это создает преемственность. Да, сейчас дети живут в поселках, но через участие в фольклорных коллективах они приобщаются к национальной культуре, сохраняют родной язык. Я хочу отметить, что участие в коллективе влияет не только на детей, но и на их родителей, ведь они помогают организовывать выезды, готовиться к концертам. Благодаря творческой атмосфере, основанной на национальных традициях, в семьях сохраняется крайне важное для любого эвена ощущение бесконечного кочевья. Вроде бы живешь в поселке, можно куда хочешь позвонить или написать. Но у нас в крови куда-то ехать, в метель на снегоходе в соседний поселок, чтобы встретиться со старым другом – да легко! Меня часто спрашивают, а зачем куда-то ездить, можно же позвонить. Но любая дорога – это проверка самого себя и утоление огромного стремления куда-то уехать. Так что для взрослых носителей родного языка и традиционной культуры важны выезды – тоже!

^{Фото из архива Максима Дуткина}

– Несмотря на тягу к бесконечному кочевью, вы сами свой родной район не покинули.

– Да. Признаюсь, в юности я думал, что буду выступать на разных сценах. Но еще тогда, будучи студентом, я понял, что, выбирая между жизнью танцора и хореографа, который ставит национальный танец, я выберу второй вариант. Будет лукавством, если я не скажу, что был там и момент рациональный – все понимают, что век танцора на сцене недолог. Но было и осознание, что я, будучи носителем нашей традиционной культуры, могу взяться и за наши танцы.

Танцы у нас особые – круговые. Например, в танце «Һэдьэ» сосредоточены идеи мироздания, и он занимает особое место в духовной жизни каждого эвена. Как запевала на этом танце, я стремлюсь сохранить всю богатейшую палитру «Һэдьэ», раскрыть ее перед участниками и зрителями.

^{Фото из архива Максима Дуткина}

А мое бесконечное кочевье – это поездки по нашему району и за пределы. Это и есть счастье. Знаете, есть такая поговорка: «Где родился, там и пригодился». Несколько лет назад я осознал ее глубочайший смысл, он в том, что в родных местах – кругом родные люди, родная природа, все родное.  Да, времена меняются, но мы приняли традиции наших предков, и мы их бережем, сохраняем, передаем подрастающему поколению, которые продолжат наш бесконечный путь творчества и созидания. И это наши традиции, родные, мы сохраняем их, а они – нас.

Справка «КМНСОЮЗ-NEWS»

ФИО: Дуткин Максим Ильич

Регион: Республика Саха (Якутия), Аллаиховский район, поселок Чокурдах

Деятельность: заведующий информационно-методическим отделом в этнокультурном центре «Инди», сказитель-нимкалан, руководитель ансамбля «Доткиль»