Руководитель Научно-образовательного центра развития нанайского языка и культуры АмГПГУ Ирина Бадикова рассказала, как ИИ можно использовать для сохранения родных языков и какие технические вызовы преодолеваются при обучении машины

В Научно-образовательном центре развития нанайского языка и культуры АмГПГУ ведется работа по созданию голосового помощника. После завершения работ он должен свободно поддерживать диалог на нанайском, переводить тексты и подсказывать значение различных слов. Такие помощники уже созданы для многих языков. С нанайским ситуация сложная, его активно используют менее 300 человек. О том, как реализуется инициатива по созданию голосового помощника и какие еще меры предпринимаются для сохранения нанайского языка, рассказала «КМНСОЮЗ-NEWS» руководитель Научно-образовательного центра развития нанайского языка и культуры Ирина Бадикова.

– Ирина Константиновна, в какой стадии сейчас голосовой помощник? Что уже сделано?

– Сейчас мы решаем вопросы чисто технического плана. Чтобы нейросеть научилась говорить на каком-нибудь языке, важно ее научить понимать сначала тексты – это большое количество информационных материалов –  словарей, художественной литературы, учебников (в среднем нужно не менее 60 источников). На нанайском языке не так много литературы, мы в своей работе регулярно пополняем библиотеку книгами-билингвами, если не бумажными, то оцифрованными вариантами. Процесс небыстрый, и эту работу мы проводим уже четыре года. Когда мы приступили к созданию голосового помощника, то определенный оцифрованный архив у нас уже был. Однако, как выяснилось, далеко не все сканы подходят для обучения нейросети. Сканер сохраняет текст в виде картинки, но нейросеть понимает только распознанный текстовый материал. Но и тут все непросто. Несмотря на то что нанайский алфавит строится на основе кириллицы, там есть буквы, например, «ӈ» (н-носовое), есть знаки долготы, которые отсутствуют в русском. Так что пока обучаем распознавать специфические для нанайского языка особенности.

Но когда мы завершим эту работу, то сможем использовать нашу разработку для создания корпуса параллельных текстов на нанайском языке и составлять материал для голосовых помощников и других цифровых инструментов.

Мы видим перспективы в этом направлении. Такие голосовые помощники в формате «умных колонок» уже созданы для других языков, например, башкирского. И, что очень важно, крупнейшие технологические компании России оказывают посильную консультативную помощь. Например, осенью у нас в регионе проводились комплексные мероприятия по сохранению языков народов России в Хабаровском крае, где присутствовали специалисты «Яндекса» и создатели башкирской колонки Һомай (Хомай). На практических занятиях мы с коллегами лично убедились в том, что такие цифровые инструменты могут переводить незнакомые тексты с опорой на уже загруженные в нейросеть языковые модели. Обученная нейросеть за 15 минут перевела текст, на который человеку потребовалось бы пару дней. Так что нейросети могут помочь в освоении и сохранении языков. Главное, чтобы им было на что опираться.

– А как быть с произношением?

– Это серьезная проблема. Мы ее решаем с помощью озвученных словарей, а также приложения по изучению нанайского языка «Хэсэку!», созданного известным языковым активистом, популяризатором нанайского языка, основателем проекта «Страна языков» Василием Харитоновым (https://news.kmnsoyuz.ru/news/13355) и Ассоциацией коренных малочисленных народов Севера Хабаровского края. Особенность приложения в том, что оно содержит разговорник, озвученный носителями языка.

Конечно, хотелось бы, чтобы таких звуковых источников было больше.  Но главная проблема в том, что для проведения озвучки нужно пригласить кого-то из тех, кто владеет нанайским в совершенстве. А это, как правило, люди сильно пожилые, живущие на отдаленных территориях, регулярно добираться к нам в Центр, например, на озвучку, затруднительно, дорога очень долгая, и сама по себе озвучка требует много сил.

^{Фото из архива НОЦ развития нанайского языка и культуры}

– Сможет ли нейросеть писать по-нанайски без ошибок?

– Сможет, если в нее заложить верные алгоритмы. Однако по некоторым словам, выражениям или склонениям у нас еще нет ясности. То есть лингвисты еще не определились, какие варианты признать верными, как их правильно записывать. Но ждать окончательного вердикта по всем нерешенным вопросам не стоит, ведь эти дискуссии длятся годами, а применение языка в жизни неуклонно сокращается, носителей языка остается все меньше.

– Одна из особенностей нанайского языка – образные слова, когда о бытовых вещах говорится с применением различных метафор. Как машину научить понимать такие слова и использовать их?

– Образные слова есть не только в нанайском языке, но и во многих других. На Комплексных мероприятиях по сохранению языков народов России в Хабаровском крае мы с коллегами наблюдали, как нейросеть перевела нанайский текст, содержащий образные слова, и вполне сносно, получилось сначала описательно: «Фраза встречается при описании приема пищи», а при уточнении запроса перевела дословно. Такой пример показывает, что сделать перевод можно. Но это задача сложная, поскольку требуется очень большой массив данных.

– Сможет ли создаваемый Центром голосовой помощник сохранить различные диалекты?

– В цифровом виде сохранить диалектные особенности технически возможно. С точки зрения пользователя можно настраивать конкретный диалект, просто поставив галочку в программе. С точки зрения разработчика эта проблема решается тем, что отдельно записываются слова с фонетическими и лексическими различиями. То есть технические нюансы, конечно, есть, но они преодолимы.

У нанайского языка есть несколько диалектов, в частности, найхинский. Он наиболее приближен к литературному нанайскому языку. Но большинство носителей говорят на диалекте, распространенном на Нижнем Амуре. При этом до последних лет именно на найхинском диалекте выходила литература, и носители других диалектов считали это несправедливым. Мы использовали диалект жителей Нижнего Амура при издании разговорника в 2023 году.

К сожалению, источников на других диалектах, прямо скажем, немного. Например, есть записи Раисы Алексеевны Ходжер, нанайской поэтессы, сказительницы и педагога. Она  работала в школах Амурского района, сначала учителем, потом заместителем директора, руководила фольклорным ансамблем. Особенность записей Раисы Алексеевны в том, что там речь зафиксирована ближе всего к тому, как люди реально говорили.

^{Фото из архива НОЦ развития нанайского языка и культуры}

Но переходить к диалектам мы сможем вторым этапом, после того как наш цифровой помощник в принципе научится говорить по-нанайски. Только после этого его можно будет учить диалектам. Мы продолжаем решать стоящие перед нами непростые задачи, сотрудничаем с Высшей школой экономики, в прошлом году наш магистрант Станислав Шафеев представил проект голосового помощника на II Всероссийской школе-семинаре по искусственному интеллекту и большим данным и занял первое место. Так что технические решения у нас интересные, проект очень важный, но сложный. Подчеркну, что он касается не только нанайского языка. Например, много схожего есть у ульчского языка. Мы в Центре полагаем, что когда закончим работу по нанайскому языку, то многие наши технические решения можно будет применить и для ульчского.

– Ирина Константиновна, а что собой представляет Научно-образовательный центр развития нанайского языка и культуры. Как он появился и как вы сюда пришли?

– Наш центр открылся в Амурском гуманитарно-педагогическом государственном университете (АмГПГУ) в 2021 году по инициативе ректора Виктора Бавыкина. Мы проанализировали ситуацию по нашему региону и выяснили, что нет ни одной структуры, которая занималась бы именно сохранением языка, хотя большинство нанайцев проживают именно на территории Хабаровского края. У нас в регионе чуть более 10 тысяч нанайцев, носителями коренного языка себя в рамках переписи назвали около 1400 человек. Но реально говорят на родном языке намного меньше. Центр появился именно у нас, в Комсомольске-на-Амуре, а не, например, в Хабаровске, потому что, во-первых, мы проявили такую инициативу, во-вторых, все-таки от нашего города до территорий компактного проживания, где еще сохранился живой язык, добраться можно быстрее. Хотя раньше нанайский язык в Хабаровске преподавался на базе Хабаровского государственного университета. В частности, большую работу вела Антонина Сергеевна Киле, легендарная исследовательница, преподавательница, популяризатор нанайского языка. Сейчас полноценное профильное образование по нанайскому языку можно получить только  в Санкт-Петербурге на базе Института народов Севера РГПУ им. Герцена, а инициатив на местах под эгидой научного или учебно-научного учреждения до последнего времени не было. В АмГПГУ  решили исправить эту ситуацию, был создан Центр, который стал проводить мероприятия по сохранению нанайского языка. Мне предложили возглавить Центр, поскольку еще в начале двухтысячных я провела большое исследование по нанайскому языку и погрузилась в специфику его сохранения. Диссертация была по психологии, она посвящена сравнительному анализу семантического пространства национального сознания на примере нанайского и русского этносов.

^{Фото из архива НОЦ развития нанайского языка и культуры}

В рамках подготовки диссертации в 2004 году мною было проведено исследование, в ходе которого опрошено 100 респондентов, представителей нанайского этноса. 50 из них владели нанайским языком, остальные – нет. Кроме заполнения анкет респондентам предлагались и рисуночные методики. Исследование показало, что при утрате родного языка теряются и знания о культурных особенностях. Это выражалось, например, в том, что респонденты, не владевшие родным языком, могли лишь схематично изобразить национальный костюм, они не знали орнаментов, которые являются важнейшей составляющей национальной культуры. Те же, кто родным языком владел, в деталях рисовали не только орнаменты, но и орудия ловли, предметы традиционного быта. Исследование показало всю важность сохранения родного языка. Работая в Центре каждый день, мы с коллегами убеждаемся, насколько значим родной язык.

– Какие мероприятия проводит Центр для сохранения нанайского?

– У нас очень много всего. Мы работаем над популяризацией языка, проводим научные исследования, конференции, участвуем в федеральных акциях, таких как Всероссийский этнографический диктант и «Ночь искусств в музее».

Среди наших крупных проектов – уже упомянутый русско-нанайский разговорник. Он очень востребован, потому что предыдущий был напечатан еще в 1989 году. Его сложно назвать актуальным из-за того, что он содержит термины вроде «колхоз» и «леспромхоз». Нашим разговорником пользуются сейчас в школах, в учреждениях дополнительного образования, он есть у языковых активистов. И мы в Центре тоже применяем этот разговорник в своей работе.

У нас много совместных мероприятий с активистами, популяризаторами нанайской культуры. Например, сотрудничаем с Андреем Ивановичем Бельды (https://news.kmnsoyuz.ru/news/19173), неравнодушным человеком, хранителем нанайской культуры. Каждый год он проводит фестиваль полынного супа. Мы во время фестиваля организуем круглые столы по сохранению нанайского языка, привозим разработанные нами игры, которые можно использовать для обучения нанайскому языку.

Еще снимаем ролики, создаем спектакли теневого театра, в частности, наши студентки в таком формате поставили сказку про нанайских драконов. По легендам их девять и у каждого есть своя история.

Также у нас есть большое направление – создание настольных игр. Так, наши студенты разработали  игры «Дюэр-дюэр» («По два»), «Кэксэсэл— сэӈгэрэсэл» («Кошки-мышки») и «Пунчэлкэн» («Ежик-потеряшка»). За основу была взята механика известных игр, но мы ввели собственные номинации из тематики, связанной с Хабаровским краем, которые перевели на нанайский язык.

– Как с помощью игр можно изучать нанайский язык?

– Настольные игры –  это очень хороший инструмент, чтобы запомнить какие-то слова. Например, в игре «Дюэр-дюэр» использована механика популярной настолки «Дубль». Игра представляет собой карточки с названиями на русском и нанайском языках. Ее мы можем использовать для знакомства с природой Хабаровского края и с тем, как животные и растения звучат на нанайском языке. «Пунчэлкэн» также знакомит с пятью животными, а «Кэксэсэл— сэӈгэрэсэл» направлена на изучение цветов. Игры мы представляем на наших мероприятиях, например, на конференциях, квестах, акциях и фестивалях. Они хорошо себя показали как в работе с детьми, так и взрослыми. Также игры хорошо себя показывают для объединения очень разных аудиторий. Например, раз в месяц мы проводим встречи разговорного клуба нанайского языка, куда приезжают участники из Нанайского, Хабаровского, Амурского, Солнечного, Комсомольского муниципальных районов, причем среди них есть как пенсионеры и люди среднего возраста, так и дети. Из-за поколенческой разницы найти общие темы для беседы каждый раз сложно, а игра прекрасно справляется с этой задачей.

^{Фото из архива НОЦ развития нанайского языка и культуры}

– Как устроен разговорный клуб? Есть ли постоянные участники?

– Наш клуб работает с 2022 года, поначалу нам очень помогал Василий Харитонов, он вел занятия, а Центр решал организационные вопросы. Второй год Василий Харитонов ведет онлайн-занятия по обучению нанайскому языку, на конференции, организованной нашим центром, он озвучил, что в первый год записались более 70 человек, и часть участников нашего клуба перешли к онлайн-формату, поскольку понятно, что к нам приходят не только горожане, люди часто проводят в дороге по несколько часов, чтобы добраться до нас. Естественно, это сложно и гораздо проще подключиться онлайн, если есть устойчивая связь. Но, к сожалению, далеко не везде есть стабильное покрытие сети. Поэтому мы решили оставить встречи в «живом» формате, а те, кто технически может заниматься онлайн, посещают занятия, организованные Василием Харитоновым.

Мы изначально собирались дважды в месяц, потом сократили встречи до раза в месяц. Среди постоянных участников наших встреч Римма Леонидовна Довбыш, педагог родного языка, мастер декоративно-прикладного искусства, хранитель национальных традиций, культуры и нанайского языка. Бессменным лектором является сказительница Раиса Алексеевна Ходжер, которую во всем поддерживает ее супруг Александр Иннокентьевич Самар. Это наши старейшины, хранители нанайского языка и культуры.

– А те, кто желает выучить родной язык, приходят на встречи клуба?

– Да. К нам приходят школьники вместе с родителями, а также молодежные активисты, многие из них реализуют проекты, связанные, например, с сохранением народных промыслов, но понимают, что им необходимо знание языка. Но регулярно посещать занятия им сложно из-за транспортной доступности, которая вызывает трудности и у преподавателей. Например, мы сотрудничаем с Мариной Александровной Эльтун из села Бельго, два года назад она выиграла краевой конкурс «Учитель родного языка» и вышла на всероссийский этап. У нее очень много наград, подтверждающих ее вклад в дело сохранения нанайского языка. Так вот, чтобы ей добраться до нашего центра из родного села, нужно три часа, а в непогоду – четыре с половиной. Естественно, проводить девять часов в дороге крайне сложно.

^{Фото из архива НОЦ развития нанайского языка и культуры}

– Возможно ли организовывать встречи в самих национальных селах, чтобы на местах люди могли без сложной логистики говорить по-нанайски?

– В каждом национальном селе есть свой опыт сохранения и возрождения языка, есть очень интересные проекты и разговорные клубы, и обучение ремеслу на родном языке, и семейные клубы, но случается, что эти инициативы затухают, так как сами преподаватели –  люди очень загруженные. Каждый из них реализовывает несколько этнопроектов, а ведь есть еще работа, без которой никак, бытовые, семейные вопросы. Люди не могут разорваться.

– Кстати, о материальном. А как осуществляется финансирование Центра. Получаете ли вы гранты?

– У нас есть несколько источников поддержки. В частности, Центр получает консультации преподавателей АмГПГУ, может пользоваться оснащением вузовского технопарка. Пополнить собственное оснащение нам помогают различные конкурсы и премии. Например, в 2022 году опыт нашего центра был признан лучшим в номинации «За сохранение языков малочисленных народов» на Всероссийской премии «Ключевое слово», нам подарили ноутбук, который мы используем в нашей работе. Также мы подаем заявки на гранты, с их помощью проводим конференции. Так что помощь есть, поддержка есть, но, конечно, целенаправленное финансирование программ поддержки родных языков облегчило бы эту задачу.

– В 2024 году АмГПГУ получил статус Федеральной инновационной площадки Министерства науки и высшего образования России за проект, посвященный сохранению и развитию языков коренных малочисленных народов Приамурья. Какие новые возможности дает это звание?

– В первую очередь это статус, получить признание на федеральном уровне для нас очень значимо. Благодаря данному проекту у нас появилась возможность распространить наши наработки и на другие языки коренных малочисленных народов Хабаровского края. В частности, много сходств с нанайским есть у ульчского языка. Соответственно, когда мы завершим работу по цифровизации материалов на нанайском языке, эти же самые алгоритмы можно будет применить и для ульчского. Также на ульчский можно быстро перевести разработанные нами игры. Что очень важно, все эти игры и инструменты уже проверены нами на практике, поэтому внедрить их можно будет в короткий срок. Мы открыты к сотрудничеству с волонтерами и активистами всех этносов, проживающих на территории Хабаровского края.

^{Фото из архива НОЦ развития нанайского языка и культуры}

– Будучи доцентом кафедры коррекционной педагогики в АмГПГУ, как вы можете охарактеризовать внедрение этнокомпонента в специализированных садиках и школах? Как можно интегрировать инструменты для изучения нанайского языка, которые создаются в Центре, для коррекционной педагогики?

– Что интересно, те инструменты, которые мы создали для изучения нанайского языка, могут применяться и для инклюзии, работы с детьми с ограниченными возможностями здоровья. Например, те же настольные игры вполне подходят для обучения.

Этнокомпонент внедряется в специализированных школах и детских садах и учреждениях для граждан с ограниченными возможностями здоровья. У многих есть собственные проекты. Например, Хабаровская библиотека для слепых выпускает в рамках президентского гранта книги о достопримечательностях региона. На днях школа-интернат для незрячих и слабовидящих детей получила президентский грант на издание 70 книг, посвященных природе Хабаровского края. Ранее они делали тактильные книги с тактильными вставками по легендам и мифам народов Приамурья. У нас в университете был проект инклюзивного волонтерства, в рамках которого мы выпускали тактильные загадки.

Сейчас инклюзивное образование вышло на новый уровень. Многие дети, которые еще лет 20 назад учились бы в специализированных интернатах, теперь ходят в обычные школы, и, соответственно, этнокомпонент им преподается также, как и всем остальным ребятам.

Непосредственно в коррекционных учебных заведениях этнокомпоненту уделяется колоссальное внимание – во многих учреждениях есть собственные мини-музеи с коллекциями национальных костюмов и предметов быта. О народах, проживающих на территории Хабаровского края, ставятся спектакли, рассказывается на уроках.

^{Фото из архива НОЦ развития нанайского языка и культуры}

– А что вы можете сказать про сохранение нанайского языка в целом? Есть ли какие-то положительные сдвиги?

– Пока все непросто. Носители языка – люди в возрасте, те, кому по 60-70 лет и старше. В национальных селах ведется большая работа, дети учат язык в школах, у них есть дополнительные занятия, созданы фольклорные коллективы. Это очень важно, поскольку на таких занятиях дети учат песни. Когда приезжаем с коллегами в национальные села, то часто слышим, что дети используют отдельные слова на нанайском, например, здороваются. Но на постоянной основе язык в быту они не применяют. До последних лет основные надежды по сохранению нанайского языка возлагались на письменные источники и фонотеки, исследователи, языковые активисты старались как можно больше записать. Сейчас появились цифровые технологии. Они, конечно, очень перспективны и важны, но мы понимаем, что самое главное – должны быть люди. И в принципе они есть. Когда люди готовы несколько часов ехать по распутице, чтобы добраться к нам на встречу языкового клуба, – это лучшее доказательство того, что нанайский язык нужен, что, несмотря на все сложности, люди хотят его учить, сохранять и беречь.

Справка «КМНСОЮЗ-NEWS»

ФИО: Бадикова Ирина Константиновна

Регион: Хабаровский край, г. Комсомольск-на-Амуре

Деятельность: руководитель Научно-образовательного центра сохранения нанайского языка и культуры, доцент  кафедры коррекционной педагогики Амурского гуманитарно-педагогического государственного университета