Ямальский певец Геннадий Салиндер рассказал об особенностях ненецкой эстрады и песнях о чувствах без слова «любовь»

Геннадия Салиндера называют баритоном Российской Арктики. Его мощный голос звучит на крупнейших этносценах страны. Так, недавно Геннадий Салиндер стал хедлайнером фестиваля «Манящие миры. Этническая Россия» на Сахалине. Сейчас артист готовится к серии концертов, посвященных 95-летию Ямала. О современной ненецкой музыке, своем стиле и зрителях Геннадий Салиндер рассказал «КМНСОЮЗ-NEWS».

– Геннадий, расскажите, пожалуйста, как прошли ваши сахалинские гастроли? Знают ли на Сахалине и на Дальнем Востоке в целом ненецкую музыку?

– Фестиваль прошел очень ярко. Я выступил в Южно-Сахалинске, Поронайске, Александровске-Сахалинском, Некрасовке, Ногликах и еще в нескольких селах. Я много езжу по России, среди участников фестиваля «Манящие миры. Этническая Россия» были общественные деятели, активисты, которые ранее посещали мои выступления в других регионах. Поэтому они мое творчество знают и ненецкие песни раньше слышали, по крайней мере, в моем исполнении. Но, готовя программу, я старался ориентироваться на всех зрителей, чтобы им было интересно. Поэтому включил в нее песни Кола Бельды, Муслима Магомаева. Ненецкие песни тоже были, и, знаете, реакция оказалась очень позитивная. Я заметил, что зрителей интересовали не только сами композиции, но и мой подход как музыканта.

Например, несмотря на то, что, ненецкий и нивхский фольклор очень разный, у нас много точек соприкосновения, нас всех волнуют вопросы сохранения родного языка.

Многим зрительницам, как я заметил, понравились мои ненецкие песни о любви.

– В ненецком языке нет слова «любовь». Как петь о любви без этого слова?

– Для выражения крепких и искренних чувств есть тысячи слов. В ненецком языке для обозначения понятия «любовь» используются метафоры, а также целые предложения. Например, можно сказать: «Нет жизни без тебя». И это как раз про любовь. Можно спеть целую песню, состоящую из признаний, метафор, и смысл у всех будет один – любовь. Поэтому хоть слова «любовь» у нас нет, но ненцы любят, признаются в любви. А у меня значительная часть репертуара – это песни про любовь.

– Сейчас модно переводить на родные языки популярные песни советских лет, мировые и российские современные хиты. Как вы относитесь к такой практике? Есть ли у вас такие песни?

– У меня таких песен нет. То, что переводят хиты и шлягеры на родные языки, это хорошо, язык развивается. Если зрителям нравится результат, то все отлично. Но, если честно, далеко не все хиты можно гармонично перевести на ненецкий, не потеряв при этом смысла. Ненецкий язык очень красивый, певучий, но сложный, так что бывает, что переведенный текст может не гармонировать с музыкой.

Я сторонник того, чтобы было больше авторских ненецких песен, и считаю, что рано или поздно у нас должна появиться своя музыкальная традиция в поп-музыке и эстраде. Например, если послушать итальянские или французские эстрадные хиты, то можно обратить внимание, что музыка замечательно гармонирует с текстами. Иногда по мелодии даже сразу можно понять, на каком языке прозвучит песня. Хотя этники там и нет. Думаю, что если такие подходы найдутся и к ненецкой музыке, то это станет мощным шагом к популяризации родного языка и найдет большой отклик у слушателей.

– Есть мнение, что ненецким исполнителям не хватает песен. Правда ли это?

– Поэтов, которые писали бы песни для ненецких исполнителей, нет. У меня в репертуаре есть несколько песен на стихи Семена Няруя, Прокопия Явтысыя. Однако поэтических произведений, которые можно было бы переложить на музыку и исполнять со сцены, совсем немного. Некоторые песни я сам написал.

Проблема еще и в том, что у нас мало народных песен. Вернее, в привычном понимании их вообще нет. Да, в ненецкой традиции есть яробцы – это песни-сказания, еще есть песни, я их называю «что вижу, то пою». Это когда оленевод, например, едет в упряжке и напевает песню. Однако все эти песни исполнялись чисто голосом, музыкального сопровождения не было. Поэтому, например, представителям других народов, где в музыкальной традиции были духовые инструменты, варганы, бубны, проще создать этнический коллектив. Ненецкие музыканты коллективы тоже создают, но им сложнее, им необходимо продумывать музыкальное сопровождение, можно сказать, с нуля.

Но зато у нас хорошее развитие получило другое направление – ненецкая эстрада. И свое творчество я как раз могу охарактеризовать именно так. Ненецкие эстрадные исполнители поют на родном языке, обращаются в текстах к темам севера, Арктики, оленеводства, но мелодии современные. В жанре ненецкой эстрады у нас, например, еще работают Надежда Сэротэтто, Елена Лаптандер. Ненецкая эстрада зародилась относительно недавно, но она оказалась очень востребована у зрителей. И, что очень важно, ненецкая эстрада способствует сохранению родного языка, его популяризации – люди приходят на концерты, слушают такие песни по радио.

При этом у нас и этника развивается на очень хорошем уровне. Например, очень популярно творчество Нядмы Няруя, у него есть и этнокомпонент в творчестве, и современность. У Артура Окотэтто  получаются прекрасные импровизации, он как раз может петь про то, что видит.

– А у вас не было желания добавить в свой репертуар этнические элементы?

– Я над этим думаю. Мне ненецкая традиционная культура очень нравится, но, честно признаюсь, в тундре я никогда не жил, в семье у нас яробцы не звучали. А ведь искусство исполнения традиционных песен передается во многом через семьи.

Я сам родом из рыбацкого села Находка в Тазовском районе. Все мои родственники – рыбаки и оленеводы. Есть семьи, где принято петь и где не принято. Вот у нас не пели. Меня часто спрашивают, как же я стал музыкантом, если у меня никто из родственников со сферой культуры никак не связан. Но так вот получилось – было огромное желание петь.

– Кстати, а родственники не были против того, что вы выбрали профессию музыканта?

– Мои близкие были не то чтобы против, скорее, не понимали моего выбора. У нас в семье нет никого с творческими профессиями. В школе я начал играть на гитаре, стал петь в вокально-инструментальном ансамбле. Потом меня позвали в наш дом культуры, тогда у меня появился репертуар, я начал выступать на местных праздниках, например, на Дне рыбака. Тогда я не думал всерьез, что музыка станет моей профессией. Однажды мое выступление услышала певица Елена Лаптандер, она сказала, что у меня хорошие музыкальные данные, и посоветовала поступать на музыкальное отделение в Ямальский многопрофильный колледж в Салехарде. Я поступил, отучился, потом продолжил образование в консерватории. Но, хотя по диплому я профессиональный певец, все равно продолжаю учиться дальше, беру уроки, читаю профильную литературу, тренируюсь, повышаю свой уровень.

– Вы часто выступаете на открытых площадках, в том числе и зимой за полярным кругом. Как сохранить голос, выступая при -30-40 градусах? Есть ли какие-то профессиональные секреты?

– Если природа дала голосовые связки, то ты их и на холоде не потеряешь. Важно отметить, что сами организаторы мероприятий – люди понимающие. Конкретно в 40-градусный мороз длительный концерт на улице никто проводить не будет. Но при небольшом минусе, конечно, выступаю часто. Например, в Ямальском районе мне доводилось выступать в мороз с 40-минутной программой, тогда еще сильный ветер дул. Но, к счастью, я тогда даже не простыл. Вообще, если говорить про открытые площадки, я никогда не просил сократить программу из-за холода, наоборот, бывало, что выступал дольше.

Голос тоже нуждается в профессиональных тренировках и нагрузках. Если не петь постоянно, бояться, то можно быстро потерять свой дар. Выступления планируются за несколько месяцев вперед, поэтому погоду предсказать невозможно. Например, уже сейчас я веду переговоры по выступлениям на Дне оленевода в разных районах Ямала.

– А на юбилее округа где будете выступать?

– У меня запланированы концерты в Панаевске и в Тазовском. Программа почти сформирована, будет много сюрпризов для зрителей, в том числе и на моем выступлении.

– Вы – частый гость федеральных телешоу, например, в декабре участвовали в программе «Хорошие песни» на ТВ Центр. Что вам дают такие передачи?

– Телешоу – это хорошая возможность заявить о себе и рассказать о нашем народе, нашей культуре. Но я соглашаюсь участвовать не во всех шоу, на которые меня приглашают.

– Почему?

– Я всегда смотрю на формат. Если он слишком «желтый», если передача основывается на каких-то сплетнях, домыслах, то я отказываюсь.

– Как на федеральных телешоу представлять национальную культуру? Есть ли какие-то правила?

– Правил нет. Главное понимать, что если ты в студии, где включены камеры, то надо следить за языком, тщательно взвешивать каждое слово. Если в студии случаются споры, конфликты, то я в них не участвую. Чаще всего из провокационного, не касающегося творчества, речь заходит о различных стереотипах. Я отвечаю как есть. Учитывая, что сами стереотипы, как правило, никакого отношения к реальной жизни не имеют, то так получается, что я эти стереотипы в эфире и разрушаю. Вообще, для любого артиста телешоу – очень ответственное мероприятие. Неосторожное слово – и можно потерять доверие зрителей, оттолкнуть их от себя.

– Ваши зрители очень консервативны?

– Нет, как раз мои зрители не консервативные. Они за правду. Меня слушают люди разных возрастов, много молодежи. Но моим зрителям, слушателям важно, чтобы я пел правдивые песни и говорил тоже правду. Если посмотреть на эстраду в целом, не на национальных музыкантов, то можно заметить, что зачастую артисты живут двойной жизнью – на сцене они в одном образе, а после выступления – совсем другие. Кто-то даже целые истории выдумывает как для сценического образа, так и для жизни. У нас же, на Ямале, в других арктических регионах все не так. Я и на сцене, и в жизни один и тот же человек. Пою то, о чем думаю, во что верю.

Справка «КМНСОЮЗ-NEWS»

ФИО: Салиндер Геннадий Валерьевич

Регион: Ямало-Ненецкий автономный округ, г. Губкинский

Деятельность: эстрадный певец